IPB
Username:
Password:

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

 
Reply to this topicStart new topic
> Фитцджеральд, Глава 1. Родовая преемственность.
FelixWish
post Dec 4 2017, 10:45
Сообщение #1


Newbie
*

Группа: Members
Сообщений: 4
Регистрация: 30-November 17
Из: г. Липецк
Пользователь №: 907



Глава 1. Родовая преемственность.

«Я был рожден во благе и богатстве,
Меня, увы, не утруждало ничего,
Семейный титул сковывал в притворном панибратстве,
А мне хотелось приключений, только и всего.
С того момента времени прошло немало,
Теперь другой я совершенно человек,
Могу поведать, где лежит вселенское начало,
Иль ухватить за бедра шлюху, лучше не сыскать вовек.»
Вступление к песне «Дотла сгоревший лес»
Автор: бард, известный под именем Фитцджеральд.

Это была дождливая томная ночь в северном портовом городе, расположенном вокруг устья реки Мирар. Я вижу улыбки на ваших лицах, а значит вы догадались, о чем пойдет речь. Да, друзья мои, этот город – Лускан, также известный как Город Парусов, не стесняющийся пускать в свою гавань пиратские корабли с черт знает чем наполненными трюмами. Город, который находится во власти пяти Верховных Капитанов, взирающих на свои владения из жилищ, что больше напоминают подготовленные к бою крепости. Неприветливый, относящийся к гостям как к шпионам или отбросам, не прощающий даже самую малую слабость, оплот жестоких северян, знающих толк в… кровопускании.
Если посмотреть на город сверху, можно увидеть, как река рассекает его, словно зияющая рана, деля территорию на две части: северную, состоящую из бесчисленных складов, и южную, застроенную двух- и трехэтажными укрепленными домами, подпертую огромной стеной, за которой ютятся караванные строения. Кажется, единственное, что мешает этой ране разойтись сильнее – три моста, что швы на теле раненого, соединяющие север и юг.
В самом устье находится остров с Ведущей Башней Тайного Знания, древним каменным наследием Иллуска, напоминающим своими очертаниями громадное дерево, растерявшее листву в бесконечном потоке времени и загрубевшее от хлестких пощечин хладнокровного ветра.
А может, вы осведомлены чуть больше? Может, вы сами бывали в Лускане? Знакомо ли то навязчивое чувство, что за вами следят? Знаете ли вы, что когда попадаете в Город Парусов, за вами действительно следят? Тайное братство никого не упустит вас из виду, уж поверьте. Дам совет: пока прогуливаетесь по узким туманным улочкам, держите ухо востро. Сами понимаете, что в таких местах если и были действительно честные и благородные люди, то скорее всего их убили, когда те старались поступить по совести. Но тссс… не будем увлекаться, это была дождливая томная ночь…
Владелец маленького местного борделя-таверны «Сочный окорок» Энтони, крупный седой человек за пятьдесят с жадными бегающими поросячьими глазками, внушительным пузом и плешью, наливал очередную порцию выпивки достопочтенным посетителям, трем матросам с корабля «Лупоглазый Джек». Богоугодное заведение Энтони не имело большой известности и популярности, но в узких кругах ценилось больше, чем месячное жалование. Вокруг столика вилась пара девиц, проститутки «Сочного Окорока». Сестры Джейн, так прозвали этих рыжих бестий, работающих в паре. К слову, сестрами они вовсе и не были. Худощавые, ловкие и крайне гибкие, в детстве промышлявшие мелким воровством в разных районах Лускана, Виктория и Лола нашли поддержку друг в друге. Несмотря на то, что черты лица у них были крайне разные, крашенные волосы решали все проблемы.
Зал был очень невелик, если не сказать мал, чуть больше сорока квадратных метров, и находился в полуподвальном помещении. Деревянные столы и стулья неправильной формы были расставлены так, чтобы могло поместиться как можно больше посетителей. Обветшалые стены с паутиной по углам были лишены изысков декора. Слева от входа располагался камин из красного кирпича с тремя креслами и столиком между ними, чуть выше на стене висела весьма странная картина внушительных размеров – сатир, держащий в одной руке меч, в другой бокал с вином, три полуголые женщины обвивали его мохнатые ноги. За спиной хозяина таверны был прибит грязный багровый ковер. Несмотря на определенную степень несуразности, в этом месте было что-то уютное. Темный густой воздух, в котором смешались запахи жареной пищи, алкоголя, пота, сырости и похоти, периодически сотрясался громким пьяным смехом.
Недоеденный свиной окорок, куча пустых и не совсем кружек, обглоданные куриные кости, ломти хлеба, вот что можно было разглядеть под приглушенным светом свечей на столе посетителей и, заметьте, ни одного столового прибора.
– Эй, Э…икх, Эн… икх, Энтони! Где наша выпивка, старый ты пройдоха?! – кричал самый юный из матросов, которого от выпитого настигла икота. – Где же наша… икх, выпивка? Я обещал угостить девочек, налей им тоже!
Энтони вопросительно посмотрел на двух матросов, что постарше. Один из них одобрительно кивнул, достал маленький мешочек и потряс им. Глаза хозяина таверны блеснули, после чего он расплылся в самой искренней улыбке, которую мог скорчить, а отсутствие пары зубов подчеркнуло доброжелательность.
– Спой нам, что-нибудь, Бак, – мягко сказал матрос с повязкой на глазу молодому балагуру.
– Да ну его! Он вечно как напьется, поет грустные песни, а у нас тут так весело! – гаркнул второй, плечистый лысый детина под два метра ростом, с черной бородой и румяными щеками.
После этих слов, матрос с повязкой посмотрел на здоровяка единственным глазом, не произнеся ни слова, лишь кружка немного захрустела в его руке. Детина побледнел, неловко засмеялся и промямлил:
– Да я это, пошутил, мне нравится, когда он поет. Пойду отолью и принесу нам выпить.
После этих слов, он встал и побрел в сторону уборной.
– Давай, Бак, порадуй меня, – не менее мягким голосом сказал одноглазый.
Молодой матрос, сделал большой глоток из кружки, оперся на стол руками, глубоко вдохнул и запел низким, на удивление приятным, голосом что-то старое, многими забытое:
«Сколько бы волн
Не шло под моею стопой,
Я за сердцем своим
К тебе возвращался домой.
Ты долго ждала у окна
Меня со свечкой в руке,
Эту свечу как маяк
Взглядом искал вдалеке…»
Тем временем, в дальней комнате второго этажа жена Энтони, Мэгги, с двумя другими работницами увеселительной службы таверны принимала роды.
Наверное, правильнее сказать, что Мэгги заведовала бордельной частью «Сочного окорока». Все работницы относились к ней с уважением и то ли в шутку, то ли всерьез называли матроной, что ей очень льстило.
Эта женщина, доживавшая пятый десяток лет, утратила былую красоту, потеряла притягательные изгибы фигуры: ее волосы цвета соломы, собранные в пучок, местами поседели, а большая грудь предательски обвисла. По амбициям данные метаморфозы не нанесли особого удара, более того, с каждым годом ее уверенность в собственной состоятельности возрастала. Лишь маленькая родинка на левой щеке осталась неизменной.
Мэгги была подходящей парой для хозяина таверны, так как имела такую же падкую на золото душонку, гнившую уже не один десяток лет; именно ее идеей было совместить должность проститутки и подавальщицы. Иногда мне даже кажется, что Энтони и Мэгги можно назвать идеальной парой.
В этот раз понести плод любви посчастливилось восемнадцатилетней Грязной Сью. Вы не подумайте неправильно, мылась она часто, а вот речь… речь ее изобиловала всяческого рода фразеологизмами ненормативной лексики, за что Сью и получила свое прозвище. Но, смею заметить, именно за этот язык ее и любили многие матросы, посещавшие «Сочный окорок». Кто-то всем сердцем, кто-то всей душой, но как-то чаще всей компанией. Ее длинные густые русые волосы держала далеко не одна рука, а большие серые глаза видели такое, о чем было бы неприлично говорить вслух. Несмотря на все тягости бытия, она не теряла бодрости духа и веселости нрава. Чье семя упало в почву так глубоко, что проросло? Думаю, что никто, даже сама Сью, не смог бы ответить на данный вопрос. С уверенностью можно лишь сказать, что это был человек мужского пола. Вот такая вот обаятельная и многогранная женщина обитала под чутким крылом матроны Мэгги.
Суета, ведра с водой, куча полотенец, приторный запах в комнате. Когда Сью начинала кричать, ей закрывали рот или давали пощечину: крики мешают посетителям. О чем Сьюзен говорила в ту ночь, упоминать не стану, скажу лишь, что роды прошли тяжело, родился мальчик, а когда молодой матрос на первом этаже закончил петь, тело женщины, которой посчастливилось стать матерью, бездыханно лежало на окровавленной постели, одетое лишь в белую сорочку.
– Мальчик… – огорченно произнесла Мэгги – эта чертовка понесла мальчиком, да еще и умереть умудрилась.
Матрона обрезала пуповину и положила ребенка рядом с окровавленным телом матери, после чего вытерла руки о сорочку еще недавно дышавшей Сью. Элизабет и Триша, проститутки, помогавшие принимать роды переглянулись и поморщились, глядя на ребенка.
– Преподнесла подарочек, – сплюнув пробурчала Триша.
– Мерзенький какой, весь в мать, – прищурившись, сказала Элизабет.
– Продать или съесть? – прошипела в шутку Триша так, что ребенок громко расплакался.
Элизабет осуждающе посмотрела на Тришу, подняла брови и покачала головой.
– Ну, молодец, мадмуазель, – со вздохом произнесла Элизабет.
– Мелкий засранец, а ну перестань орать! – выкрикнула Триша.
– Не ори, дура, так он точно не успокоится! – повысив голос сказала Элизабет.
– Сама не ори! – заорала Триша, после чего получила пощечину от Элизабет.
– Ах ты, шалава! – во все горло завопила Триша.
Две проститутки сцепились под плач ребенка, выкрикивая гадости в адрес друг друга.
– Девочки, не стоит, – спокойным голосом произнесла Мэгги.
Через минуту в комнату влетел Энтони с криком «Ах вы суки!», оттолкнул в сторону кровати Тришу, та ударилась плечом, а Элизабет влепил пощечину так, что бедная девушка осталась стоять в полусогнутом состоянии.
– Только не по лицу, плюшечка – шепотом произнесла Мэгги на ухо разъяренному мужу: – товарный вид, опомнись.
– Утихомирь этих сук и это отродье! У нас посетители! – прорычал хозяин таверны, потом посмотрел на тело Сьюзен и добавил, – Твою ж мать…
После этих слов Энтони, развернулся и ушел, хлопнув дверью. Плачь ребенка – единственное, что нарушало повисшую в комнате тишину.
Мэгги подошла к Элизабет, которая начала всхлипывать, и сказала:
– Покажи.
Матрона отодвинула волосы Элизабет в сторону, посмотрела на набухающую красную щеку и покачала головой.
– Спустись и приложи что-нибудь холодное, потом займешься ребенком – спокойна сказала она: – Триша, милая, ты займись уборкой комнаты, с телом разберется Энтони.
– Может убьем и выкинем его вместе с матерью? – нервно предложила Триша.
– Невыгодно, милочка, – улыбнулась Мэгги.
– Имя, – внезапно сказала Элизабет.
– Что? – непонимающе посмотрела на нее Мэгги.
– Ребенку нужно дать имя – все еще всхлипывая произнесла Элизабет.
– Имя… Ты права, – хозяйка таверны постучала указательным пальцем по губам: – Он сын Грязной Сью, значит будем звать его Грязнулей.
Хозяйку таверны позабавила собственная находчивость.
– Отличное имя, ему подходит – добавила она.
Уходя матрона «Сочного окорока» добавила:
– Девочки, вы сами виноваты. Подумайте об этом. А теперь за работу.
Что, вас интересует судьба тела Сьюзен? Есть тысяча способов избавиться от тела. Но если вам правда интересно, в случае с ней не стали особо церемониться: Энтони оттащил ее в кладовую, когда посетители ушли – на кухню, потом… его запас корма для собак, охранявших таверну, пополнился. Не мне вам рассказывать, что дела торговли и потребительских услуг – вещь сложная, здесь нужно иметь чутье, недюжинную находчивость и смелость для выгодных вложений, но самое главное – не быть расточительным.
Go to the top of the page
 
+Quote Post

Reply to this topicStart new topic
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



Текстовая версия Сейчас: 11th December 2017 - 08:49
2002-2008 © “Axistown.ru” by Axistown Developers Team
Skin designed by Headshot at SolutionDesigns.net